Мода киргизии фото

Кликните на картинку, чтобы увидеть её в полном размере

Северная Корея сцены из жизни ФОТО НОВОСТИ


киргизии мода фото

2017-09-26 05:33 Члены хора мужчин геев Вашингтона возвращались с музыкального фестиваля Pride в Ноксвилле Московский Комсомолец в Киргизии все местные и федеральные новости, статьи, обзоры, видео




Объявление: меняю двух российских президентов на одного нормального. Русский народ.


Когда вам говорят-"Все будет хорошо", вы должны понимать, что для кого-то оно так и будет.






Стихи это способ общения Когда даж не видно не зги Они тебе явно помогут Промыть и прочистить мозги!


Быть может, следующая история покажется вам заслуживающей внимания. Рассказал мне ее один мой хороший знакомый, так что возможны небольшие неточности, но я думаю, слушатели меня простят. Да, и вот еще - к сожалению, "из песни слова не выкинешь", и если полностью избавить эту историю от ненормативной лексики, ее можно и не рассказывать. Поэтому буду рассказывать "as is": Итак, дело было в одной достаточно крупной и серьезной организации. Иногда в таких организациях бывают моменты, когда подходит какой-нибудь крайний срок, и все "в мыле" носятся по офису, поглощенные своими заботами настолько, что внимания на окружающую действительность уделяется очень мало, все делается "на автомате". В один из таких моментов и произошли описываемые события. Главный бухгалтер вышеназванной организации, женщина в высшей степени серьезная и обходительная, имела такую привычку - с авторучкой она никогда не расставалась, и когда она брала и начинала перелистывать какой-нибудь большой отчет, ручка сначала оставалась в одной руке. Затем перелистывать отчет одной рукой становилось неудобно, он брался обеими руками, а авторучка, вместо того, чтобы быть положенной на стол, закусывалась зубами. В таком живописном виде обычно и можно было застать главбуха за изучением какой-либо документации. Представте себе громадное помещение офиса в американском стиле со множеством столов с сидящими за ними работниками. Работники организации все поголовно заняты делом. Больше всего досталось бухгалтерам. В этом же помещении по какому-то важному вопросу присутствует все начальство фирмы. И вот вдруг в процессе изучения документов начальство обнаруживает ошибку - ранее доверенности выдавались с указанием срока их действия, но без указания даты их выдачи, что лишает эти доверенности всякой юридической силы. Вопрос тут же задается главбуху, и она, на минуту оторвавшись от своих бумаг, громко, на весь офис, шепелявя (ясное дело, ручка-то во рту:) говорит своей заместителю : - Маша, принеси доверенности, ПИЗДА ТЫ СТАРАЯ. Как уже говорилось выше, главбух имела в организации репутацию в высшей степени серьезной и обходительной женщины - а тут вдруг ТАКОЕ!! Маша, к которой обращалась главбух, представляла собой отчаянно молодящуюся особу, пусть не школьных лет, но все же.. И как отреагировать на подобное обращение (плюс в присутствии всех работников и начальства), она не сообразила. Дрожащим от обиды голосом, в котором уже чувствовались наворачивающиеся слезы она переспросила: "Что, Марьванна?..", на что было дано столь же категоричное указание. Что делать теперь, она просто не знала, и стояла с дрожащими от обиды губами, что называется, "в полном ступоре". К этому моменту все работники, в принципе, включая начальство находились в удивлении ненамного меньшем. Работа замерла, и все в оцепенении молча переводили взгляд то на Машу, то на Марьиванну, которая не обращая внимания продолжала копаться в своих бумажках. Повисла длинная пауза. До главбуха наконец дошло, что происходит что-то не то, но что именно, понять она не успела. Подняв взгляд, она увидела, что все молча смотрят на нее, в том числе и Маша, которая уже давно должна была прибежать с документами. Сообразив, что, наверное, Маша не расслышала указание со второго раза, она вынула ручку изо рта, и ласковым голосом, стараясь говорить как можно четче, произнесла : - Маша, ну что ты стоишь - принеси доверенности БЕЗ ДАТЫ, СТАРЫЕ. Спустя секунду офис сотряс такой мощный хохот, какого эти стены наверняка не слышали, и больше никогда не услышат.